Судебная реформа эпохи застоя

Во второй половине июля Госдума приняла ряд законов для совершенствования работы общих и военных судов. Называется это громким словом «реформа», но согласиться с таким определением сложно. Оптимизация структуры не приведет к реальной независимости судебной власти, исход политических дел по-прежнему будет предрешен, а старые проверенные судьи останутся в системе дольше, чем предполагалось. Что изменится и почему это мало на что повлияет?

Автор: Александр Верещагин, доктор права. Статья подготовлена для аналитического проекта «План Перемен».

В чем суть преобразования судебной структуры, которое вступит в силу в сентябре 2019 года? Какие проблемы оно призвано решить? Поводом к изменению стало то обстоятельство, что в настоящее время в  областных судах совмещаются апелляционная и кассационная инстанции. (Кассация – это пересмотр вступившего в силу решения, обычно уже после апелляции). Таким образом, президиум областного суда вынужден пересматривать апелляционные определения своего собственного суда. Разумеется, при апелляционном и  кассационном пересмотре судьи все-таки  разные, но тем не менее они хорошо знают друг друга, поскольку сидят в  одном здании, зачастую в соседних кабинетах. Подобной проблемы давно не существует в  арбитражных судах: там принцип «один суд – одна инстанция» был без особого шума и криков о «великой реформе» внедрен еще 15 лет тому назад.

Для лучшего понимания опишем ситуацию с помощью таблицы, где показано, какие именно судебные инстанции исчезнут в результате реформ и  чем они будут заменены. Упраздняемые судебные инстанции зачеркнуты, а новые выделены курсивом. В правой колонке для сравнения приводится ситуация в арбитражных судах.

               Суды

 

 

 

 Инстанции

Дела, начинаемые в мировом суде Дела, начинаемые в районном суде Дела, начинаемые в областном (или равном ему) суде Дела,

подведомственные арбитражным судам

Первая инстанция Мировой суд Районный суд Областной суд Арбитражный суд субъекта Федерации
Апелляционная инстанция Районный суд Областной суд Профильная судебная коллегия Верховного Суда РФ

Апелляционный суд общей юрисдикции

Арбитражный апелляционный суд
Первая кассационная инстанция Президиум областного суда

Кассационный суд общей юрисдикции

Президиум областного

суда

Кассационный суд общей юрисдикции

(в настоящее время отсутствует)

 

Кассационный

суд общей юрисдикции

Арбитражный кассационный суд
Вторая кассационная инстанция Профильная коллегия Верховного суда РФ Профильная коллегия Верховного суда РФ (в настоящее время отсутствует)

 

Коллегия по экономическим спорам Верховного суда РФ
Надзорная инстанция Президиум Верховного суда РФ Президиум Верховного суда РФ Президиум Верховного суда РФ Президиум

Верховного суда РФ

 

Отныне принцип «один суд – одна инстанция» будет соблюден везде, кроме Верховного суда. В нем надзор продолжит совмещаться со второй кассацией. Это довольно удивительно, поскольку сам же Верховный суд инициировал разделение нижестоящих инстанций. Однако реформировать  таким же образом самого себя он не желает.

Есть странности и  с распределением судейской нагрузки. После намеченного преобразования на лестнице обжалования вместо 85 президиумов областных судов на всю страну будет девять отдельных кассационных судов, которым перейдут «по наследству» примерно 220 тысяч дел в  год. Это довольно значительная цифра. А те дела, которые начинаются по первой инстанции в областных судах, будут рассматриваться одним из пяти новоучрежденных апелляционных судов общей юрисдикции. Таких дел около 2,5 тысяч в год. К ним добавятся еще около 8 тысяч апелляций на промежуточные решения областных судов. Вот ради этих 10,5 тысяч решений и учреждаются пять новых судов, в  которых будет заседать 181 судья. Выходит 58 дел в год на судью – завидная работа! Это втрое ниже нынешней (отнюдь не высокой по меркам РФ) нагрузки судей апелляционной инстанции.

Полезно обратить внимание на «довесок», который, как это водится в системе имитационного парламентаризма, появился лишь к третьему чтению, так что в пояснительной записке ни слова не говорится в его оправдание. Речь идет о повышении предельного возраста пребывания в  должности для некоторых высоких судебных начальников. Как известно, сейчас судьи федерального суда занимают свои кресла до 70 лет, и  только председателям Конституционного и Верховного судов за их верную службу (разумеется, правосудию, а не какому-то конкретному лицу) была дарована исключительная привилегия – занимать свои посты пожизненно. Теперь подобная привилегия, хотя и  меньшая, распространяется на следующий слой высшей номенклатуры: предельный возраст для заместителей председателей КС и ВС, а также для председателей девяти планируемых кассационных судов общей юрисдикции и глав десяти существующих арбитражных кассационных судов повышается до 76 лет. Все это трудно интерпретировать иначе, как желание максимально продлить пребывание у власти лиц, находящихся на высших судейских постах. Вероятно, они рассматриваются как своего рода «гаранты стабильности». В целом, «реформа» явно пойдет на пользу судейской номенклатуре: в результате появятся несколько десятков новых начальников –  председатели судов, их заместители и председатели коллегий.

Реформа ли это, и какой должна быть реформа?

Что изменит данное преобразование судоустройства? В официальной системе координат действительно выглядит крупной реформой. Оно устраняет наиболее серьезную из признанных властью угроз независимости судей – указанный  выше конфликт интересов вследствие принадлежности судей разных инстанций к одному и тому же суду. В  реальности, однако, есть и другие, намного более серьезные угрозы независимости судей, которые официально признавать не принято. Это, во-первых, беспрекословная покорность всех судов высшей политической власти и, во-вторых, зависимость местных, региональных судов от особо могущественных лиц. Эти проблемы можно определить нарицательно, как «басманное» и «усть-лабинское» правосудие.

Ясно, что шансы господ Навального, Ходорковского или Улюкаева на оправдательный приговор нисколько не зависели бы  от того, разделены между собой кассация с апелляцией или нет, – они были и останутся нулевыми в любом случае.

Для исхода соответствующих дел не имеет никакого значения, сколько инстанций будет в одном суде. То же самое касается политически важных хозяйственных споров, подобных делу Башнефти.

От внимания серьезных инвесторов, решающих, вкладывать ли  сотни миллионов долларов в Российскую Федерацию или предпочесть ей какую-либо другую страну, данное обстоятельство вряд ли  ускользнет. Их не удастся ввести в  заблуждение подобными преобразованиями. Бизнес отлично понимает, что уровень правовых гарантий для финансовых вложений вряд ли повысится, и потому молча, не сообщая об этом никому, инвесторы продолжат выбирать другие юрисдикции. Мы даже не можем знать в точности, сколько теряет наша экономика вследствие признанного всеми (кроме официальной пропаганды) отсутствия поистине независимого суда.

В  конечном счете эта переделка не решает главной задачи судебной реформы – не порывает с наследием советского суда. В СССР были судебные органы, но не было судебной власти. Реальная власть была только одна – власть Политбюро и аппарата ЦК. Даже советское правительство (Совмин) не было реальным правительством, а  парламент был декоративным. То же самое, по большому счету, мы видим и  сейчас. Реальная власть во всей ее полноте принадлежит президенту РФ и его администрации – органу, деятельность которого не урегулирована никаким законом и который лишь  мельком упомянут в Конституции. Этот орган, располагающийся в кабинетах ЦК КПСС на Старой площади, «курирует» и суды, эффективно добиваясь вынесения нужных ему решений, о чем как-то раз вполне откровенно поведала судья Е.Ю.Валявина. В тех делах, в которых высшая политическая власть имеет насущный интерес и  которые она считает для себя принципиальными, правосудие отменяется, остается лишь видимость его. За сто лет, прошедших с момента установления советской власти, из этого правила не было ни одного исключения.

Даже меняя судоустройство, новый закон все равно сохраняет присущую судебной системе РФ многоинстанционность, унаследованную от СССР: дело может пройти через пять последовательных инстанций. В первой выносится решение, затем оно обжалуется в четырех. Эта лестница обжалований намного длиннее, чем в любом другом государстве: практически все страны довольствуются лишь  тремя инстанциями. Их было три и в исторической России по Судебным уставам 1864 года. Многоинстанционность – специфическая черта именно советской судебной системы: она была нужна властям прежде всего для того, чтобы иметь дополнительные способы пересмотреть любое неугодное им судебное решение. Это был инструмент политического контроля, осуществляемого через высших судейских иерархов. Однако он подрывал и подрывает принципы стабильности и окончательности судебных актов.

Только то преобразование, которое решит эти проблемы, заслуживает называться реформой. Принятые Государственной Думой перемены в судоустройстве их  отнюдь не решают, почему и невозможно считать это проявлением подлинного реформаторства. Что же касается внезапных кадровых новшеств, как бы  «контрабандой» включенных в законопроекты, то они и подавно укрепляют застой.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: